Вольный Ветер
Активный туризм
  новости  поиск  архив  каталог  о газете  ссылки   дневник   о рекламе  v_veter@mail.ru

Содержание
Часть первая.
Белый Ураган

Телеграмма (эпилог части первой)

"Белая мгла"

Клинок аварии

Пронзенные лавиной

Удары!

Ледовый склеп

Его жизнь

Предыстория одного похода

Рандклюфт

Флаг надежды

Наташа

"Мальмстрем Каинды"

Подвиг Саши Белова

Рассказ Жени Берлиной

Из "Мальмстрема"
(Вадим Воронин)

Феерия

Любовь и решимость

Прорыв на Путеводный

Часть вторая.
Атаковать аварию!

Кант бастиона
(пролог второй части)
Вылет - на рассвете
Ленинград.
Центральный клуб туристов
Пронзение
ждущего взгляда
Инструктаж
на Каинды
Гребень
Начспас Халиев
Второй день погони
Час Инги
Пик Игнатьева. Красовский
Просвет в палатке
Восемь по Рихтеру!
"Красная нить" погони
(день третий)
Очарование Востока
(хохмочки)
Пропавшие в тумане
Срыв
Легенда
Встреча
Летающая крепость
Максима Блюмкина
Спасы
Гром!
Плато Кан-джайляу
Прощальный костер
Эпилог
Послесловие
к роману "Истребители аварий"
Горный район
ледника Иныльчек.
Краткий историко-географический очерк
Поход !
(пафосная глава, не вошедшая в роман)
"Лавины!..."
(документальная статья по опыту похода 1989 года)

 
 
Реклама

 
Примечание
15 Крылатый призыв солдат-республиканцев во время гражданской войны в Испании (пятый полк прославился победами над франкистами). Эти события нам известны от отцов...

ИСТРЕБИТЕЛИ АВАРИЙ (роман) Евгений Буянов
Часть первая. БЕЛЫЙ УРАГАН (Продолжение2)

Его жизнь

Его жизнь? Сколько же ее осталось?... Возможно, она кончится в этом склепе... А кому она была нужна? Только ему и самым-самым близким... И то не всем... Неудачный отец, нелюбимый муж...

Отец... Его отец - вот боль утраты! Он уже ушел и ушел так рано. Как хотелось бы услышать его голос... Но его голосом можешь только сказать что-то сам себе! И твои глаза - его глаза, и твоя воля - его воля!... Отец был заслуженный фронтовик, ученый, прекрасный спортсмен и путешественник. Некоторые эти грани Вадим почувствовал, ощутил и понял только когда потерял отца, который принадлежал к героическому поколению с трагической судьбой, к поколению, рожденному сразу после гражданской войны, в начале двадцатых. В сорок первом перед этим поколением встал страшный выбор: смерть или гитлеровское порабощение. И они, тогда еще совсем мальчишки, сделали выбор в пользу смерти, чтобы спасти свой народ от позора и рабства. От некоторых годов рождения тех двадцатых остался в живых один из тридцати, от некоторых - один из двадцати, но большая часть ушла, защитив жизнь и свободу других. Трагична была и судьба их суженых, их невест, - война этим девочкам, девушкам, женщинам поломала судьбы, лишила родных и близких, лишила будущих мужей, не дала испытать радость материнства и разделенной любви... А сколько не родилось детей, сколько народа так и не взошло зеленой молодой порослью из-за того, что война выжгла землю... Боль этого поколения жила внутри Вадима болью сына, укором человека, который должен прожить несколько жизней и за себя и за других, не появившихся на свет...

Вспомнились крепкие, сильные руки отца, поднимавшие его в детстве к самому потолку, вспомнились мягкие, нежные объятия сына...

Мама!... Если погибну, она не переживет!... Только ради нее надо сделать все, чтобы спастись!... Мама!... Не надо плача, - сыновний долг всегда неоплачен!...

Сын!... Он еще так мал и слаб!... Он еще так мало понимает, его еще столькому надо научить! Ему всего три года, а его уже оторвали, увели...

Жена! Бывшая... Она одна решила за всех троих... Они поженились по любви, и все у них сначала складывалось хорошо. Но постепенно возник какой-то внутренний разлад, сначала еле заметный, духовный... И мало-помалу она удалилась в свой, совсем иной мир. Мир иоги, чистой духовной веры, мир абсолютных истин бытия, постижения будущего и единения с аурой, космической энергией... Мир белой сари и отрешенности, строгих ограничений не только в поведении, но и в помыслах... Она обрела свою среду в людях, в книгах, в мечтах... В строгостях мысли, пищи, поступков... Не сразу, постепенно их взаимное понимание, привязанность и общие заботы отслоились, и они стали чужими людьми... Он, правда, не стал равнодушным, но она стала... Его дела и устремления ее не интересовали... В какой-то момент они почувствовали, что вместе им нельзя!... Она ушла и забрала сына, разлука с которым переживалась тяжело... Но еще тяжелее мысли о том, как он будет воспитан... Неужели человек должен существовать для того, чтобы всю жизнь готовить себя к смерти?... Чтобы всю жизнь строить молитвами гробницу бытия в совсем ином, совершенно неведомом и, видимо, несуществующем мире?... А может быть, в чем-то ты неправ?... Может, ты мало сделал, чтобы ее, свою женщину, удержать у себя духовно, удержать не только телом и заботами о семье и зарплате?... А может, ты и жил так, чтобы конец твой был таким, вот в этом мертвом склепе?... Вот ты здесь, почти уже погибший, и считаешь себя правым!?...

Вспомнился яркий момент прошлой жизни, - тот самый вечер с будущей женой и будущей тещей... Тогда задержался у них заполночь за долгим разговором с Екатериной Васильевной. Она все расспрашивала его о семье, об отце и о маме, а Лена уже ушла спать, сославшись на усталость. Постепенно разговор "раскачался", оживился, и Вадим почувствовал какой-то глубокий подтекст, внутреннее размышление в словах Екатерины Васильевны. Он понял, что она хочет что-то предпринять, либо сообщить ему что-то важное. Внезапно она решилась, резко повернув тему разговора:

- Ты, Дима, Лену любишь?

- ...Да... Да!

- Тогда вот что... Пойдем. Екатерина Васильевна решительно встала и открыла дверь в комнату Лены. Врезался в память полустон-полушепот:

- Мама, ты привела его... Спасибо, мама!...

- Встань, - тихо и резко Екатерина Васильевна приказала дочери.

Та откинула одеяло и медленно поднялась в полумраке комнаты, освещенной только отблесками ночного окна. Запомнился полет рук, оправлявший пряди волос, рассыпавшихся на плечах и по кружеву тонкой ночной рубашки.

- Что, хороша? Бери ее, она твоя. Берегите друг друга, любите друг друга, дети! Счастья вам...

Она вышла из комнаты и плотно закрыла дверь. Вадим понимал чувства будущей тещи: она не желала дочери своей судьбы, судьбы матери, в одиночку поднимавшей ребенка. Чувствовал, и сознавал глубокую ответственность за судьбу Лены...

Ребята!... Что с ними?!... Возможно, кто-то из них уже погиб, а кто-то искалечен и умирает наверху... И кому-то помощь нужна больше, чем тебе! Можно ли рассчитывать на их помощь, как на подарок с небес... Нельзя! Это гибель! Рассчитывай только на себя! Их участь может быть еще тяжелее! Твоя же вера - святая вера В СВОИ СИЛЫ ! В свои, а не небесные! Так за что взялся, за то и держись! Ребята!?... Неистовый Ак - Лешка Акулинин, верный друг... Лучезарная и таинственная Женя... Саша и Наташа, очаровательные молодые супруги, "ребята-душечки", еще совсем дети... Проверенные походами вдумчивый Сергей и малыш Коля, совсем еще мальчик, один у одинокой мамы... Поэтический крепыш Миша...

Что же он сделал в этой жизни? Закончил школу, институт, проработал 15 лет... Сделал новый двигатель! Лучше известных, лучше газовой турбины! Это ясно! Объединил в нем системы смазки и охлаждения, уменьшил число деталей в два раза, заменил систему шатунов и систему клапанов вращающимися валами... Сжал габариты, размеры и вес, сделал работающий образец, увидел и захватывающие перспективы продолжения работы! Жизнь улыбалась ему техническим творчеством и в работе, и в увлечении горами, и в новых конструкциях снаряжения! Сделал 20 статей и 16 изобретений!... Но что толку? Во всех инстанциях встречал только равнодушие и нежелание что-то менять или внедрять... На него высокомерно смотрели как на человека "не от мира сего", как на назойливую муху и как на разрушителя сытого и спокойного существования... А то и как на хапугу, желающего урвать деньги, престиж, награды и, самое опасное - занимаемый "троник", креслице в кабинете... И кто он такой? Ни кандидат, ни доктор... Дурачок, вместо диссертации написавший книгу, которую никто не хочет издавать...

Нет! Усилия не пропадут даром! Есть вера в это, иначе что ты за человек, что за мужчина без этих усилий! Но при жизни ли?... Вздрогнулось: смерть рядом и может быть скоро! Она подбирается холодом, она давит тисками скалы и снега, она подтачивает сознание падающими каплями отчаяния...

Еще жизнь улыбалась походами - прорывами на широкий простор, на высокое небо вершин и перевалов, в мир чистых людей, звонких песен, вольного ветра. Этот мир пошел горным склоном все круче и круче вверх, и это было по его характеру: вот так, силой тела, движением мысли и страсти быстрее, выше, сильнее!... И вдруг все сорвалось вниз молохом лавины!

Сражаться!... Это только поначалу трудно, потом любой процесс налаживается и идет легче, быстрее! Только вложить в него ум головы, умение рук и любовь сердца! Пламя сердца!... Первое: сесть и думать! Это - первый шаг, с которого пойдет остальное! Пойдет или к спасению, или к гибели. Не додумаешь - не выберешься! И все делать быстро: часы спасения сочтены.

Вначале осмыслить!... Веревка идет под нависающий выступ скалы... Пробиваться надо вдоль веревки, - она как нить Ариадны выведет наверх и будет опорой при движении. Веревка и решимость в активе! Снег рубить ледорубом и сбрасывать вниз?... Но рубить снизу очень трудно... Нужна лопата... В качестве лопаты надо приспособить один из снегоступов. Продену в дырки для ремней куски репшнура, - и ручки готовы. Обмотаю их тряпкой, чтобы не резали... Эх, тяжелая будет работенка! В темноте, в висе на веревке... Обязательно сделать дополнительную страховку: веревку могло оборвать и зажать снегом, при освобождении она может не удержать. Сколько же метров надо мной? Видимо, основной поток лавины ушел на ледник, а сбоку от скалы прошла боковая струя. Она засыпала рандклюфт, но не полностью. Насколько? На три, четыре, пять метров?... А может, все десять?... Тогда не выбраться!?... Веревка с верха скалы до низа с этой стороны, видимо, имела некоторую слабину... И могла еще вытянуться под нагрузкой на несколько метров. Нижний конец ее здесь. Но насколько он под слоем снега?... Если веревку не оборвало, есть шанс, что ее обнаружат наверху и попытаются его откопать... Если они еще способны на это... Слабая надежда!...

Не боятся работы! Главное известно: работа, если ее выполнять с умом, настроением и желанием, с любовью и осознанием цели, только вначале идет тяжело и медленно. Потом она сама УЧИТ, как ее делать быстрее, производительнее, интереснее... И все начинает получаться легче и споро, если уметь наладить процесс работы и процесс совершенствавония работы. Наладить технические приемы и приспособления, овладеть навыками, себя приспособить к работе. Полюбить ее, милую, как невесту! Тогда она станет верной подругой!... Не хныкать от боли и напряжения! Здесь не надо специальных тренировок: работа сама по себе является тренировкой и очень многим вещам обучает в ходе их выполнения. Только постоянно размышлять, что мешает, как можно сделать лучше и быстрее, что и как сделать удобнее!... Разматывать, раскручивать процесс!... Не поддаваться давлению ситуации, а давить на нее самому, поворачивать ее в нужном направлении. Она повернется, и пойдет, как любящая девочка...

Фонарик зажужжал, осветив циферблат часов. Час пятьдесят пять! С момента схода лавины прошло семь часов... Уже кое-что есть! Он жив и готов сражаться! Он уже освободился от дикого виса и сдавливания снегом и сделал нишу, в которой можно сесть и привалиться! Уже немного согрелся работой и пуховкой!... Кое-что!... Пока немного!...

В первый после освобождения натиск вложил невообразимое бешенство. Рубил снег импровизированной лопатой-снегоступом и коротким ледорубом, резал его снежной пилой-ножовкой и топтал, уплотняя ногами, обутыми в массивные ботинки-вибрам с альпинистскими кошками. И снег медленно, но подавался! Отрубленные комки и мелочь сгребал и сбрасывал вниз, в расщелину, но так, чтобы не перекрывать спасительную воздушную дыру.

Только после углубления ниши еще на полтора метра, частичной вырубки снега перед собой, а частью продавливанием его с уплотнением вниз и после прорыва наверху щели еще на полметра, рука наконец ощутила то желанное, чего так добивался: потолок скалы кончался, и веревка дальше шла уже не наклонно, а вверх... Вверх! Это уже был шаг! Скала вдруг перестала так давить сверху и жуткое ощущение замурованности частично отступило, оно стало не таким острым! Главное, что утвердилась мысль: "Преодолимо!..." И понял, что еще один этап пройден. Пройден! Какой этап? Первый? Нет, был этап освобождения от сдавливания. Второй? Нет, был этап побега в трещину. Третий? Нет, был этап решения в ту трагическую минуту падения лавины... Сколько их было? И сколько еще будет!.. И все, все надо пройти до конца!...

Усталость навалилась вдруг, "камнем", с резким упадком сил. Надо отдохнуть!... Часы показали, что с момента падения лавины прошло 10 часов. Да, лавина сошла около семи вечера а за 2-3 минуты до нее было 18.42. 10 часов, самых жутких и страшных! А может быть, самое страшное еще впереди?... Надо отдохнуть, иначе сил не хватит...

Но места , чтобы лечь, еще так мало, как и всего другого. Значит, надо еще углубить нишу до двух метров и немного в ширину... И еще чуть вбок, чтобы можно было туда, на приступку, убрать рюкзак, пока висящий внизу на веревке и мешающий сбрасывать снег...

Возня заняла еще около часа. Нишу срезал до края верхнего выступа скалы и даже еще чуть-чуть вглубь, и можно наконец улечься на коврике. Ботинки и "кошки" надо снять, чтобы дать отдых таким измученным ногам. Страшно хотелось пить и немного воды удалось натопить из снега во фляжке, сунутой в карман. Растопить таблетку сухого спирта не решился: слишком мало воздуха для дыхания, можно отравиться парами уротропина и синильной кислоты...

Обед состоял из части перекуса сухого пайка одного из продуктовых мешочков: немного твердой колбасы, пары сухарей, халвы, сухофруков... Продукты тоже следовало сурово экономить...

Сон, такой тяжелый и тупой, к счастью, навалился сразу: сказалась страшная усталость от почти тридцатичасовой работы. Во сне приходили какие-то черные тени без лиц, без голосов, а то и без голов... Скорее блики света на черном, чем черное на светлом. Казалось, что погружаешься в царство смерти, в мрачный тартар Аида... Но постепенно измученное тело начало отдыхать и давать душе новые силы надежды. Дух успокоился, угомонился, черные тени отступили, а блики света погасли. Душа и тело мирно обнялись как счастливые влюбленные, тихо отдались черноте ночи и затихли, отдыхая. Этот отдых, такой тяжелый вначале, постепенно разошелся, разбежался в мощном, тренированном теле спортсмена до разбега шаловливого мальчугана, а потом взлетел ввысь птицей...

Предыстория одного похода

Хребет Иныльчек-тау с севера, в узле пика Шокальского. Вид с Южного Иныльчека. Район этот манил и завораживал самых сильных и отважных! Манил своей сложностью и труднодоступностью, таинственными загадками новых маршрутов. Завораживал легендарными вершинами, - Хан-Тенгри ("Повелитель Неба") и пик Победы, огромными мраморными стенами, ледниками-колоссами с гирляндами ледопадов, лазурью загадочно исчезающих озер и каким-то необычным, чарующим светом, который возникает иногда в часы восхода и заката, пламенея то кровью, то золотом на вершинах гор. Здесь - огромный простор и гор, и неба, простор влекущий, но небезопасный. Горы буквально "зализаны" струями снежных лавин. Сюда можно идти только имея опыт на самых крутых и высоких маршрутах Памира, - здесь и сложнее и опаснее... Здесь выше по широте, потому и горы реально выше... Сюда поднимаются много лет по ступеням Кавказа, Памиро-Алая, Памира и других, менее высоких районов Тянь-Шаня (или Ала-Тоо, или Ала-Тау).

Этот район был "голубой мечтой" и для героев нашего повествования. Вадим Воронин давно мечтал провести здесь свою группу и для этого совершил здесь сложный поход в качестве участника летом предыдущего года, понял и прочувствовал специфику, особенности этого уголка Центрального Тянь-Шаня.

Но волей обстоятельств он не сумел собрать полный состав своей группы, от которой осталась лишь половина, включавшая Алексея Акулинина, Женю Берлину и Михаила Неделина. Правила запрещали идти вчетвером в поход выше второй категории сложности, поэтому требовалось найти еще не менее двух, а лучше, - трех-четырех опытных участников для того, чтобы поход все-таки состоялся. Примешалось и еще одно затруднение, - незадолго до похода и Вадим, и его главный помощник Акулинин уезжали в длительные служебные командировки и не смогли непосредственно руководить подготовкой группы перед самым отъездом.

После тщательных поисков и консультаций в ленинградском Клубе туристов обнаружили еще одну неполную, но достаточно опытную группу, - группу Сергея Лапина, которая искала участников для похода по соседнему району хребта Терскей-Алатау. Ее участники и руководитель сразу загорелись идеей совершить поход в район Иныльчека, объединившись с очень мощной четверкой Вадима Воронина. Учитывая свою занятость, Вадим уступил руководство Сергею Лапину. Это было сделано и для того, чтобы дать тому возможность выполнить норматив мастера спорта, пройти еще одну ступеньку мастерства...

Сергей и Вадим предварительно согласовали и подготовили маршрут. Первоначальные наметки Лапина Вадим решительно подправил с учетом реальных возможностей группы. Он обнаружил обычную для такой планировки ошибку: маршрут самого начала закладывался слишком "круто" технически, по высоте и по графику движения, и группа реально не смогла бы выдержать этот график. Вадим убедил Сергея, что надо увеличить акклиматизационную "затяжку" группы перед выходом на проблемные перевалы... И все-таки у Вадима осталось ощущение определенной внутренней недоработки, сомнение в правильности выбранного варианта. Все равно начало получалось достаточно "резким": перевал Путеводный на "2Б"(14) , потом перевал Шокальского на "3А" и "3А" первопрохождение... Вадим сознавал, что первопрохождение будет заметно сложнее и реально может "потянуть" на "3Б". Таково было начало этого похода: движение с севера вдоль хребта Иныльчек-тау и нижней части ледника Иныльчек с преодолением хребта и выходом в верховья ледника Каинды.

Группа в ледопаде восточной ветви ледника Путеводный.

Затем группа должна была пересечь ледник Каинды и хребет Каинды-Катта на ледник Куюкап через перевал Мощный и через перевал Куюкап и ледник Комсомолец выйти на Южный Иныльчек, к своей продуктовой заброске в международном альпинистском лагере "Центральный Тянь-Шань", - ниже он кратко будет именоваться МАЛ ЮИ (как лагерь на Южном Иныльчеке). Заброску эту выполнили с заставы Майда-Адыр вертолетом, расплатившись канистрой медицинского спирта, - подобная "валюта" здесь ценилась выше денег. МАЛ ЮИ имел филиал и на леднике Северный Иныльчек: лагерь "Хан-Тенгри", который герои нашего повествования именуют как МАЛ СИ. К этому лагерю и второй заброске группа должна была выйти после преодоления хребта Тенгри-таг в его нижней части, - либо через перевал Броненосец, либо гребневым первопрохождением нового перевала у пика Петровского. Заключительный выход с Северного Иныльчека в долину реки Баянкол планировался через перевалы Опасный и Баянкольский, с запасными вариантами...

Сборная группа тщательно подготовилась на совместных тренировках, заявила и защитила маршрут, прошла техническую проверку на скальном рельефе, получила "добро" МКК и КСС, получила подписи и печати в маршрутных документах, регистрационный номер и контрольные сроки... По прибытии в КСС телеграммы о выходе группы на маршрут, сроки прохождения контрольных точек маршрута, - МАЛ ЮИ, МАЛ СИ и срок окончания похода попали под контроль КСС и в Ленинграде, и в местной обрастной КСС Пржевальска, где группа также зарегистрировалась по пути в район похода...

Все начиналось очень хорошо и точно по графику... Но на самой концовке первого первопрохождения авария произошла... Группе не хватило каких-то десяти-пятнадцати минут для благополучного завершения спуска и выхода из опасной зоны...

Истинные причины аварии еще не были осмыслены и поняты. Надо сказать, что группы с малым опытом походов попадают в аварии, совершая грубые технические и тактические ошибки, которые хорошо видны туристам высокой квалификации. Аварии же опытных групп куда сложнее по своей природе, они складываеются из целого комплекса казалось-бы незначительных промахов, недоработок, случайных и неблагоприятных обстоятельств объективного, природного характера. И вскрыть эти причины в комплексе удается далеко не всегда, не все, и не всем... Для этого требуется очень обстоятельный сбор и систематизация фактов, продумывание и построение заново всей ситуации с фазы, предшествовавшей аварии, критической, аварийных фаз и их переходов. Случается, на такой сбор фактов и анализ уходят годы, и полностью сложить, представить весь ход событий удается только через несколько лет на основе аналогий с многочисленными похожими происшествиями, как окончившихся авариями, так и вовремя остановленными в критической фазе развития.

Контрольный срок завершения первой части похода с необходимым резервом времени на возможные задержки был установлен 13 августа 1991 года... Если группа не выйдет в этот срок к МАЛ ЮИ, то должны быть организованы ее поиски и спасение совместными силами местной КСС и республиканской КСС Ленинграда...


в начало главы Роман "ИСТРЕБИТЕЛИ АВАРИЙ" - Содержание   


TopList   Rambler's Top100 Service Rambler's Top100     Экстремальный портал VVV.RU