Вольный Ветер
Активный туризм
  новости  поиск  архив  каталог  о газете  ссылки   дневник   о рекламе  v_veter@mail.ru

Содержание
Часть первая.
Белый Ураган

Телеграмма (эпилог части первой)

"Белая мгла"

Клинок аварии

Пронзенные лавиной

Удары!

Ледовый склеп

Его жизнь

Предыстория одного похода

Рандклюфт

Флаг надежды

Наташа

"Мальмстрем Каинды"

Подвиг Саши Белова

Рассказ Жени Берлиной

Из "Мальмстрема"
(Вадим Воронин)

Феерия

Любовь и решимость

Прорыв на Путеводный

Часть вторая.
Атаковать аварию!

Кант бастиона
(пролог второй части)
Вылет - на рассвете
Ленинград.
Центральный клуб туристов
Пронзение
ждущего взгляда
Инструктаж
на Каинды
Гребень
Начспас Халиев
Второй день погони
Час Инги
Пик Игнатьева. Красовский
Просвет в палатке
Восемь по Рихтеру!
"Красная нить" погони
(день третий)
Очарование Востока
(хохмочки)
Пропавшие в тумане
Срыв
Легенда
Встреча
Летающая крепость
Максима Блюмкина
Спасы
Гром!
Плато Кан-джайляу
Прощальный костер
Эпилог
Послесловие
к роману "Истребители аварий"
Горный район
ледника Иныльчек.
Краткий историко-географический очерк
Поход !
(пафосная глава, не вошедшая в роман)
"Лавины!..."
(документальная статья по опыту похода 1989 года)

 
 
Реклама

 
Примечание
19 Cиделка - походное сиденье выполнено из толстого прямоугольного куска пенополиэтилена с тесемочной резинкой, охватывающей пояс. Такая теплоизолирующая прослойка защищает от холода и неровностей сидя на снегу или камнях.

20 Мальмстрем - фантастический огромный водоворот, описанный в рассказе Эдгара По "Низвержение в Мальмстрем".

21 Полиспаст - система увеличения усилия веревки (каната) с помощью подвижных и неподвижных блоков и применения нескольких ветвей веревки (каната) и изменения направлений усилий.

ИСТРЕБИТЕЛИ АВАРИЙ (роман) Евгений Буянов
Часть первая. БЕЛЫЙ УРАГАН (Продолжение4)

"Мальмстрем" Каинды. Вадим Воронин

"Что случилось?... Что же могло случится?!" - Вадим не находил ответа. В палатке одна Натка, в бреду, в бессознательном состоянии. Но и вещи еще двух, - Саши и Жени. Неужели спаслись только трое? Вдвоем они ее вряд бы спустили... Но где эти двое?! Где они?! Наташа одна в таком состоянии не смогла бы спуститься, тем более с их вещами. И бросить ее в таком состоянии они, конечно, не могли. И уйти далеко без своих вещей... Значит, они где-то рядом. Но почему их не видно?... Ушли и не вернулись? Все не так! Надо искать!

Что-то заставило его вновь надеть рюкзак (еще не хватало ночью, в этой ледяной пустыне остаться без рюкзака!). Он вынул из поясного кармана блестящий металлический свисток, отошел от палатки, и над ледником пронеслась мощная трель сигнала. Прислушался. Ответа нет. Тогда он прошел полкилометра вверх по морене, вернулся дугой назад и прошел в другую сторону. Каждую минуту посылал длинный сигнальный свист во всю силу легких, прикрывая уши, а потом тщательно вслушивался в тишину, ища ответ. Ответа не было, как и следов на заледенелых валунах. Сумерки надвигались плотной стеной, гася последние лучи заката. Мощный холодный ветер гнал над ледником низкие облака, мрачная картина которых менялась каждую минуту. Наверно, стало бы уже совсем темно, но ледник чуть блестел свежей полировкой от недавнего дождя, сменившегося ледяным ветром. С этим ледяным ветром, казалось влилось ощущение опасности и жгучей тревоги. Он не мог объяснить, что это такое, но в поведении ледника и атмосферы струилось нечто непонятное и зловещее... Действовать опасно, но бездействие может иметь самые роковые последствия. Он немного перевооружился, взяв в правую руку ледоруб, а лыжную палку переложил в левую. Проверил затяжку креплений кошек и внутренне приготовился, напрягся, стараясь сосредоточить внимание, волю и мысли так, как их собирает охотник, чувствующий приближение опасности ... Ночь погасила лучи заката и ломилась темнотой во все щели окружающих гор!... Искать! Но где?...

Вадим остановился. "Ты не там ищешь... Поищи-ка лучше внутри себя..." - вспомнилась старая заповедь. Сдвинув под себя "сиделку" из "пенки"(19) , он присел на валун.

Так, куда они могли "смыться"? (Потом он вздрагивал, вспоминая эту фразу). Вечером? Да, не "смыться", а помыться и набрать водички? Пожалуй... Попробуем версию. Здесь ни реки, ни ручейка, а от натечного льда мало проку. Да и не стали бы они топить воду изо льда при острой нехватке горючего... А где набирать? В ручьях на леднике, или там же, в "линзах" - небольших трещинах, заполненных водой... Ледник у края ровный, ручьев и трещин не видно. Но виден широкий желоб, по которому стекает мощный поток, - его он заметил еще когда было светло. И его шум слышен сейчас. Туда! Но прежде заметим ориентиры на морене, чтобы найти палатку...

Час назад при выходе на правый край Каинды он заметил на участке середины ледника мощную котловину с озером, которое накапливало воду, стекающую ручейками с нескольких квадратных километров ледового поля. Озеро имело всего один заметный водосток сначала в виде неширокой речки, все более и более сужающейся и углубляющейся в пропиленное ею ложе потока, в ледовый желоб. Желоб уходил за перегиб без видимого продолжения на дальнем поле льда. Вадим отметил тогда эту небольшую странность, но не придал ей значения. Сейчас это вспомнилось и подумалось: " А действительно, куда же уходит этот поток? Подойдя к нему поближе, увижу. Или я просто не разглядел, как он прячется за еще одним увалом..."

"Черт, какие скользкие камни. Приморозка! Ветер ледяной после дождичка. И ледник как каток. Хорошо, что кошки на ногах... Еще сигнал! Палатка сейчас исчезнет. Азимут... Пойду к желобу по кратчайшему... Ну ничего в ответ! Еще сигнал! И все-таки ты уже не один: Наташа и НАДЕЖДА!... Ну и подарочек! Ситуация! Но где же они, где?! Поток "уже" и "еще" не виден, до него метров 300... Сигнал! Но где же желоб?! Его нет! Он сбоку? Влево!..." Дрогнуло внутри: ему послышалось, что сквозь звук потока донесся другой звук, напоминающий то ли вздох, то ли приглушенный вскрик, то ли стон.

"Влево, влево! Сигнал! Еще! Что за ямина!? Господи боже мой!... Неужели?..." Свет фонаря вырывает из темноты картину, заставляющую вздрогнуть, попятиться и похолодеть от страшной догадки.

Ледовый склон круто уходит вниз гладким конусом, в который через глубокую щель-разрез водяной поток мощным метровым валом врывается в низ конуса и, закручиваясь по стенке, уходит в дыру-колодец шириной более метра. Выше дыры - крутая ледяная воронка глубиной метров семь, со скользким скатом, обрывающимся прямо под ногами...

"Ледовый кратер!.. Водоворот!.. Мальмстрем Каинды!" (20) ...

В это не хотелось верить! Он-то чувствовал себя надежно на отточеной стали кошек, с ледорубом в руке! А они? Они шли, беззаботно разговаривая и помахивая котелками, пока один из них не поскользнулся у этой ямы на катке и скользком вибраме ботинок... Второй попытался помочь и они сорвались оба, скатились в поток, в колодец, под ледник, в преисподнюю!.. Саша и Женя! Боже правый!... "Этого не может быть!!! Этого не может быть?..."

Вадим прошел вдоль потока, широко обогнув провал-расщелину, чтобы осмотреть берег. Луч света пробивал темноту метров на десять, дальше все размывалось...

" Осмотреть берег! Осмотреть место выхода к воде, - быть может, там остались какие-то следы... Призрачная надежда!... Ложе потока становится не таким глубоким... Что это? Это камень? Откуда здесь, на ровном льду камень? Нет! Это не камень! Бачок! Перевернутый бачок от примуса! Брошенный на лед!... Или небрежно оставлен? Совсем рядом с потоком! Нет, брошен! Зачем и почему? ... Нет, просто так, невзначай, они сорваться в поток не могли! Не тот народ! Здесь было дело посложнее! Но неужели все же сорвались? Оба?... Или один?... Надо искать дальше! Но где? Вверх по потоку нет смысла! Назад, вниз по потоку! Вернуться и осмотреть расщелину! Ближе к краю! Осторожно!..."

Подвиг Саши Белова

Нет! Женю подвело не незнание об опасности, не невидимость риска... Ее подвело ощущение обыденности, обычности совершаемого действия в изменившихся условиях, на скользком льду и перед двукратно увеличенной силой потока после прошедшего дождя... Уже несколько раз она набирала здесь воду и мысль о возможности срыва в поток уже отошла, стала весьма далекой. Эта мысль не проникла глубоко даже тогда, когда Саша напомнил: "Женя, осторожно! Очень скользко!..." Ее сознание угнетали думы о Вадиме, она чувствовала, что часть ее ушла, погибла вместе с ним... Пропал не просто товарищ по группе, рушилась любовь, мечты, надежды... Ее чувство к Вадиму было еще настолько тонким, глубоким и непонятным, что в нем она боялась признаться сама себе. И лишь потеряв, она ощутила всю бездну страдания любящей женщины, всю горечь тоски и безысходности потерянного сердца!...

То ли полное неведение Вадима о ее чувстве, которое она тщательно скрывала, то ли его равнодушие или отвлечение на другую женщину, то ли наивность восприятия или мысли о ее недоступности, вызывали у нее иногда внутреннюю усмешку женского превосходства, временами задумчивую озабоченность, а случалось, и приступы скрытой ярости возмущения. Как! Как это он может не видеть во мне женщину?! Как он может не замечать моих взглядов, скрытый смысл моих слов, выражения лица, движений рук?!... Это мужчины могут и должны прибегать в любви к отдельным силовым методам типа откровений, признаний, предложений и просьб... Женщина этого себе позволить не может! Не может! Она должна быть тоньше, а ее оружие - изощреннее!...

Она знала о нем и его разрыве с женой значительно больше, чем он знал о ней и ее разрыве с мужем. Временами бесившее ощущение его неведения, нежелание пойти навстречу и сделать хоть маленький шаг к сближению, поднимали в ней стремление прибегнуть к помощи какой-то эмоциональной "дубинки", чтобы как-то пробить лед равнодушия... И это получилось случайно, само-собой, экспромтом. Наверное, в обычном состоянии она бы на это не решилась, но в тот вечер ее опьянило Амаретто, "Вана Таллинн" и дерзкое ощущение внутренней раскованности. В тот вечер показалось, что получается все! Внутренне все рассчитала очень точно, все до мгновения. Как занять позицию, как нанести удар легким подъемом платья, как отступить с гордо поднятой головой и как внимательно проследить за последовавшей реакцией...

Она почувствовала, что "удар прошел", что его "задело", но... а что же дальше? А дальше осталась все та же неопределенность. В его взгляде явно произошла какая-то "подвижка", но в какую сторону?... Ее охватывал ужас при одной мысли о том, что он догадался, что все это неслучайно... Тогда он наградит ее скрытым презрением, мелким сочувствием, снисходительностью старшего брата. Ей же нужно совсем другое... Ей нужно взаимное обожание со всеми составляющими! С взаимным желанием внутреннего понимания и общностью устремлений. С высоким женским ощущением силы своей красоты и дарения этой красоты любимому. Со слиянием физической и духовной страсти, взаимным восприятием красоты природы, искусства, литературы, творчества... На такой основе ей хотелось построить отношения... Чтобы любовь друг к другу естественно перешла на любовь к детям, пусть еще не родившимся... Обжегшись раз!...

Осторожно переступая, Женя подошла к потоку. Ого, как он усилился, напоенный прошедшим дождем!... Да, и очень скользко! Ей вдруг опять вспомнились страшные мгновения бегства от лавины. А что в тот момент делал Вадим? Растерялся? Или что-то пытался сделать для спасения... Теперь уже не узнать...

Чтобы дотянуться кастрюлей до воды, она глубоко присела на одну ногу, отставив другую в сторону и, вытянув руку, погрузила кастрюлю в воду. Несущаяся вода моментально захватила кастрюлю и рванула ее за собой. Женя попыталась удержать, но силой потока ее вдруг развернуло: ненагруженная нога носком ботинка предательски заскользила по мокрому, гладкому льду! Упор в лед второй, свободной рукой и попытка удержать кастрюлю оказались тщетны: заскользила и опорная нога и в результате разворота левая нога погрузилась в воду... Поняв опасность, она выпустила кастрюлю. Поздно! Быть может, спасло бы падение на лед полностью распластавшись, но в отпущенную долю секунды она не догадалась это сделать. Приложенный импульс движения и сила воды, уже захватившей левый ботинок, повернули ее, опрокинули и увлекли в поток!

Вскрик Жени заставил Сашу обернуться. Он увидел!!!.. Он увидел, как Женя соскользнула в воду! Поток подхватил ее и понес сначала медленно, потом быстрее и быстрее...

Интуитивно он тут же бросил на лед вторую кастрюлю,- бачок от примуса, и схватил ледоруб обеими руками. Женька в воде!... Сейчас ее увлечет в ледовый коридор!... Путь из которого - в эту ямину! В этот люк!!... Женьку!... Под ледник! В преисподнюю!!! НЕТ!!!...

Он бежал по предательски скользкому льду параллельно движению Жени, параллельно потоку, в нескольких метрах... Что?... Как спастись? Плана нет, но... Остановить это! Любой ценой! Коль ты мужик, а в руке секира!...

Женя, отличная гимнастка и неплохая пловчиха, отчаянно пыталась задержаться упором в стенки ледового желоба, поскольку уцепиться за гладкий лед совершенно невозможно. Если бы удалось остановиться!... Тогда с помощью Саши удастся и выбраться... Но упор руками, ногами и спиной не помогал: все скользило по гладким, отполированным водой стенкам, а наваливающаяся сила потока срывала, делала бесполезными все эти попытки... Еще 30-40 метров и... Коридор!... Там уже не помочь!...

Сейчас или никогда! Остановить падение! Перегородить! Собой!

Саша резко ускорил бег, чуть обогнав Женю и наперерез бросился в поток! У самой кромки он резко развернулся и в падении, распластавшись, зарубился ледорубом, погрузив в воду только ноги с упором в дальнюю стенку желоба. Только бы Женька остановилась! Если бы на ногах были кошки!...

Женя сделала все, все, но их сорвало, сорвало!!! Саша тоже оказался в воде рядом с ней. Она вцепилась в него, и теперь они сражались вместе, отчаянно отжимаясь к ледовым стенкам, захлебываясь водой, то погружаясь, то выныривая... Скольжение резко замедлилось, но их все равно сносило, тащило силой воды в ледовый коридор! Саша отчаянно пытался цепляться ледорубом. -

Спиной!!! ... И ногами!... В стенку! Сильнее!... Еще!... Да!... А!...

Их отрывочные вскрики прерывались накрывающими волнами... Мысль беспорядочно пыталась найти нужное решение, - ту соломинку, за которую можно зацепиться!

Их втащило в ледовый коридор. Еще 40-50 метров и колодец!....Поворот потока! Это - последнее! Последнее, что осталось на пути, последняя "соломинка"... Коридор на своей середине пересекался рудиментом, остатком ледовой трещины. В этом месте сила течения ослаблялась небольшим коленом - поворотом. Береговые края колена размыты водой и в самой нижней части трещины, у потока, скаты льда имеют пологий размыв шириной до полуметра. Задержаться можно только здесь, на малюсеньких пятачках берега!...

Не запомнилось точно, как это случилось. Напряжение борьбы оставило только отрывочные воспоминания. В порыв вложили вся ярость, все отчаяние! Жене запомнился Сашин стон, похожий на рычание, когда он, захлестываемый потоком, но все же как-то уцепившийся ледорубом, упором ноги выжимал ее на береговую поверхность. Саше запомнилось, как Женя в неимоверном шпагате, казалось, в последний роковой момент остановила их вращение, что помогло сгруппироваться и вырваться на прибрежную часть потока, прижаться ко льду там, где скорость течения и глубина минимальны... В миг остановки Саша успел нанести подряд два удара ледорубом и зацепиться за береговой припай, когда их, казалось, начинает опять сносить... Задыхаясь от усилий, они выползли на края береговых припаев. Эти наклонные края неправильной формы были очень малы, а выше крутизна льда резко увеличивалась... В момент самого последнего усилия, когда Саша приподнялся, чтобы повернуться лицом к потоку, ледоруб выскочил из его руки и исчез в потоке! Он не рассчитал, казалось, чуть-чуть расслабив кисть, но сведенные напряжением и холодом руки слушались плохо... Они еще не осознали глубокую драму этой потери. Главное сделано! Женя спасена!

Женя спасена!... Это победа!... Победа? А что же дальше?

Им удалось кое-как устроиться на береговом льду, подстелив промокшие пуховки. Не без труда сняли, отжали от воды и вновь надели промокшую одежду. Напряжение борьбы отняло на время чувство холода, но теперь оно появилось. Холодный ветер стал наваливаться волнами, водяной поток разделял их и не позволял согреть друг друга. Чтобы выбраться , надо преодолеть крутую ледовую стенку желоба, почти отвесную. Иметь бы кошки и ледоруб, или хотя бы что-то одно! Но ни того, ни другого уже нет! Ледовая ловушка...

Да, Женя спасена! Но какой ценой?! Как выбраться из этой западни? У Саши в кармане остался только один перочинный нож... -

Что же делать, Шура? -

Ничего, ничего, Женечка! Самое страшное позади! Как-нибудь вывернемся!... Что-нибудь придумаем!...Держись!...

Саша начал долбить поверхность льда ножом, пытаясь выполнить углубление-зацепку сначала для руки, а потом для носка ботинка... Как-нибудь... Как-нибудь!...

Ветер навалился волнами... Прошел час, другой, третий. Светлый день сменился сумерками, а потом и темнотой... Хотя одежда частично и подсохла, холод свирипел: на каждом кроме нижней футболки был только тонкий свитер-"олимпийка" и каждый чувствовал себя на ветру "дырявым решетом"... А промокшие пуховки лежали под ними...

После четырех часов работы Саша выполнил два углубления для ног и две зацепки для рук... Но начал понимать и тщетность дальнейших усилий: руки и все тело сводило судорогами от холода, оно становилось "деревянным". Он уже еле держался на краю водяного потока. На зацепки можно было встать, но долго простоять на них невозможно... Сначала, часа три, их колотило крупной дрожью, но потом дрожь прекратилась, а это являлось не хорошим, а плохим признаком начала замерзания...

Еще через час Женя начала чувствовать, что временами почти отключается. Уже слабо помогали попытки согреться упражнениями: от них только увеличивалось состояние усталости. Движением воли она требовала от себя возобновлять их вновь и вновь... Заснуть хотя бы на минуту означало сорваться в поток и напряжением всех нервных сил она еще держалась на скользком льду, понимая, что силы скоро кончатся, что и утомленное сознание начинает давать сбои: то забываться в кошмаре близкого воспоминания о борьбе в потоке, то почти "отрубаясь" в полусонном забытьи, то порождая желанные видения в виде звуковых и световых галлюцинаций. Временами ей казалось, что сквозь шум ветра она слышит чей-то крик или видит сквозь темноту возникший луч света. Тогда она кричала в ответ. Поддерживала близость Саши и переговоры с ним. Но и он начал переходить в похожее состояние отрешенности. И вот в сознании появилась и усилилась мысль о том, что приближается самое страшное, что "ЭТО" уже не предотвратить... Что "ЭТО" может предотвратить только чудо... И появилась вера в чудо! Что оно должно произойти! Эта мысль стала навязчивой и тоже помогала им держаться... Нет! Мы не погибнем!... Этого не может быть!...

Этого не может быть!... Мы не погибнем!...

Рассказ Жени Берлиной

Странно, я находилась тогда в полубессознательном состоянии, плохо и медленно соображала, многого вообще не понимала, и тем не менее в память четко впечатались события той трагедийной ночи. Конечно, имелась видимая причина нашего тяжелого с Сашей состояния: нас обоих сильно поразил холод. Но после пришло осознание того, что психологическая травма от происшедшего была тоже очень сильна и вызвала некую "усталость рассудка", не позволившую сразу правильно оценить новую ситуацию. Случилось "оцепенение разума", зато каким потрясающим было его пробуждение!

Держаться! Держаться на краю потока стало навязчивой идеей, как и вера в чудо! Больше ничего не оставалось! Что сулит нам будущий рассвет и удастся ли дожить до рассвета, мы не могли знать! Меня согревала только надежда на Сашу, моего спасителя, и надежда на помощь, очень призрачная, поскольку ребята за два дня, мы знали, вряд ли еще дошли до заставы... Могла еще прийти на помощь какая-то проходящая туристская группа, но здесь, в местах весьма отдаленных, группы проходили достаточно редко и тем более никто бы не стал идти ночью... Наше положение было безнадежным, но в этом мы не признавались ни друг другу, ни себе! Держаться! Держаться!...

Я чувствовала, что начинают отказывать руки, что холод забирается внутрь все глубже, что рассудок уже переходит в мир галлюцинаций... Я, атеистка до мозга костей, начала читать молитву...

И этот новый, вначале еле слышимый звук тоже показался галлюцинацией! Но он стал повторяться все сильнее и сильнее!... Свист, и свист не ветра, а свистка!... Он рождал надежду, хотя совсем неясно, откуда он мог появиться. Мы пробовали кричать в ответ, но шум потока заглушал наши слабые голоса...

Потом за звуком, показался свет, тоже вначале слабый, затем более сильный! Он появился, подрожал в отдалении и почти исчез... Страшно было даже подумать о том, что он исчезнет совсем! Но он стал возвращаться и, наконец, мы смутно в темноте увидели человека с механическим фонарем и с рюкзаком за плечами. Мы крикнули ему, он ответил, приободрил и велел еще немного продержаться... Но как он сможет достать нас отсюда, я не понимала... Мой ум уже не смог дойти до того, как это произойдет... Я ничего почти не понимала, когда меня перетянули веревкой... Что же дальше? ... Он велел лечь на лед, когда раздастся свист. Зачем? Зачем ложиться на лед? ... Но я послушно легла и мощная сила потащила меня за веревку по скользкому, мокрому льду. Зачем, зачем меня так грубо тащат?... И вдруг, страшная трещина с потоком оказались внизу и ... Далеко! Далеко!!!... Всего в двух метрах, но уже в совсем другом мире! Я лежала на леднике и уже не надо держаться за мокрую одежду, примерзшую ко льду! Я попыталась подняться, но не смогла. Тот страшный мир холода упрямо не хотел меня отпускать! Мой спаситель подошел, поднял меня и отнес еще дальше от провала, уложил на коврик, что-то сказал и исчез... Я опять осталась одна и чувство одиночества пронзило новым холодом. Однако из последней его фразы я поняла, что он вернется... Зачем, зачем он ушел?...

Он вернулся и не один, а с Сашей. Потом резко и грубовато меня раздел, говоря что-то успокаивающее... Во мне сохранились женские чувства и они пролились слезами, когда я не смогла противостоять бесцеремонному натиску грубой, спасительной мужской силы... Но потом стало легче. Так же быстро он одел меня в сухое и теплое, влил в губы что-то горькое и холодное, но от чего в теле постепенно возникло тепло, страшно закружилась голова, а взор и рассудок еще более затуманило дымной пеленой беспорядочных мыслей и ощущений. Завернул в пуховку, размял замерзшие руки и ноги... Потом немного поговорил с Сашей. Я слышала и запомнила этот разговор, но совершенно не поняла тогда его содержания... Сознание было придавлено.

Мой спаситель понес меня по леднику, взвалив на плечи. Веревка врезалась в тело, но я не очень это чувствовала: холод, видимо, снимал боль. Он что-то говорил мне, и я поняла, что мы идем к палатке... Палатка!... Палатка!... Ее уютное тепло казалось райской мечтой!... Но тут отвлекло другое: боль, возникшая в пальцах рук и ног, боль усиливающаяся и распространяющаяся вглубь... Вдруг жгуче заныло тело под веревкой!... Боже! Я, наверно, обморозилась и каковы будут последствия!... Остаться покалеченной женщиной!... Одна мысль об этом пронзала кинжалом!... Мои дети еще не родились!...

Он дошел очень быстро, перед палаткой зачем-то запел песню и прокричал несколько фраз Наташе. Потом втиснулнул меня в палатку и бросил Наташе еще несколько фраз. При этом снял с меня пуховку, уложил в спальник-спарку , накрыл другим спальником и придвинул вплотную к Наташке. Взял несколько вещей из одежды и опять исчез, застегнув палатку. Я поняла, кукла деревянная, что он опять ушел за Сашей.

Боль, идущая от кончиков пальцев, стала разрастаться и охватывать все тело, которое забило крупной дрожью. Сердце тоже разогналось и заколотилось бешено, "в разнос", - своей страшной работой оно раскачивало на разогрев, спасало все тело, пытаясь разлить по его наружным замерзшим тканям струи теплой крови... Я безнадежно хватала воздух губами и рыдала от боли, как ребенок! Натка словами, как могла, успокаивала меня, но что она, тоже беспомощная и испуганная, могла поделать! Только как-то поддержать морально, и мы рыдали вместе, как белуги... У вас когда-нибудь отходили руки после сильного замерзания? Вы помните, какая это боль? Вот так у меня болело все, все тело! В эти минуты я не знала ничего, кроме своей боли... Я чуть не умерла от нее! Но не умерла. Бабы живучи! Сердце выдержало, победило! Постепенно боль стала проходить, крики и слезы стихли. На меня накатилась волна жара, она прожгла все тело, совершенно ослабевшее и физически и психологически... И тело и разум погрузились в мокрый теплый туман. Будто во сне я почувствовала, как мой спаситель массирует руки и ноги. Массирует мягко и аккуратно, не задевая за женское... Потом навалилось полузабытье, переходящее в сон. Его на какое-то время прервали, напоив меня теплым и сладким. Я почувствовала, что соображаю заметно лучше. Ната тихо спросила, не надо ли мне выйти, и я мотнула головой в сторону... Тогда она произнесла странные слова о том, что Вадим Воронин не погиб, что это он спас меня и Сашу... Я улыбнулась такому пустяку, такой красивой сказке: Натка, конечно, придумала все это, чтобы меня успокоить в таком состоянии. Фантазерка! Тоже бредит!... Уже совсем проваливаясь в теплый, сладкий сон, я почти не почувствовала, как меня переложили удобнее, и забылась, как младенец...

Из Мальмстрема... (Вадим Воронин)

"...Боже! Я узнал их сразу!... Женя и Саша! Полураздетые и промокшие на этом ветру! В ледовом разломе, на краю потока, несущемся в страшный сточный люк!... Как они там оказались? И где остальные? Что их туда занесло? К черту все! Спасти! Спасти хотя бы этих двоих!...

Веревка для спуска - к ним! ... На ледобуре!... Вытащу полиспастом(21). Да!... Нет! Боковым полиспастом! И на полную длину веревки!... Так!... Расходный конец - для их обвязывания... Карабины! Ажур!... Второй ледобур - у края, у перегиба, метрах в трех. Главное - подтянуть их сюда, за перегиб! Сначала ее, потом его! Дальше - ерунда!... Скорее!"...

Система вытяжки, молниеносно построенная им сначала в голове, а потом на льду, была достаточно проста: веревка, закрепленная одним концом ледобурным крюком и вытянутая почти на всю длину, проходила свободно через карабин второго ледобура, завернутого примерно в трех метрах от перегиба ледового склона над крутым скатом, ведущим в расщелину. Оставшиеся несколько метров веревки с концевым узлом предназначались для спуска к потерпевшим. Нагружая веревку своим весом, Вадим рассчитывал максимально вытянуть, напрячь ее. Далее следовало надежно обвязать товарища подготовленным для этого куском расходной веревки, зафиксировать эту обвязку карабином и пристегнуть ее к концу напряженной основной веревки, максимально укоротив ее завязкой узла концом на напряженной части. Затем Вадим предполагал вылезти наверх по веревке с помощью зажима на кошках и вытащить привязанного товарища волоком путем бокового нагружения основной веревки в середине ее участка между концевым и промежуточными ледобурами. Боковое нагружение позволяло в несколько раз увеличить усилие натяжения веревки, особенно в начальный момент, когда угол раствора веревки в точке приложения усилия близок к развернутому... Так иногда усилием человека вытаскивают застрявшие автомобили. Подобная система отличается высокой эффективностью и предельной простотой. Ранее, на тренировках, Вадим продумал и испытал еще более мощную систему полиспаста, но она сложнее и для нее желательно было использовать две веревки...

Система обвязки длинным куском веревки тоже продумана ранее. На конце веревки завязывался узел с длиной петли примерно на полную длину ноги от стопы до пояса. Две петли замкнутой части веревки образовывали задний поясной охват с боковыми петлями, причем одна из ниток охвата закладывалась ниже, под бедра, и ее вытягивали вперед между ног с образованием третьей петли. Все три петли-перегиба замыкались карабином: после этого "беседка" для пояса и бедер была готова. Оставалось одинарным продолжением веревки завязать грудной охват с замыканием его узлом "булинь" и поддержкой наплечной петлей из того же конца веревки... Второй, подъемный, карабин встегивался в грудную обвязку и наплечную петлю. При правильном завязывании системы нагружение этого карабина вызывало нагружение "беседки"...

Вадиму понадобилось несколько минут, чтобы все подготовить.

"Скорее! Скорее! Успеть!..."

Он понял сразу, как угнетены товарищи холодом, как уже оцепенели они в этой ледяной расщелине... Их слабый крик стонал мольбой!... Они не понимали, кто он и откуда!... Только бы успеть!...

Первой вытащил Женю. Оттащил от края и уложил со льда на коврик. Она сгибалась и разгибалась с трудом, почти не соображала, она легла куском страдания...

Чтобы извлечь Сашу, пришлось снять крепления системы, обежать водоворот и закрепить веревку на другом берегу... Что помогло, так это свет Луны, вдруг выглянувшей из-за туч, как будто посмотреть на драматическую развязку этой ночи...

Бросив спасительную веревку, взвалив Сашу на плечи, Вадим отнес его к своему рюкзаку. Саша, кажется, соображал лучше, кое-как понимал обстановку и на вопрос: "Сможешь ли немного потерпеть еще?",- кивнул, тихо пробурчал: "Ничего, потерпим...", и стал копаться, пытаясь негнущимися пальцами развязать заиндивевшие ботинки.

Вадим начал срывать с Жени промокшую одежду... Она приняла это согласно, но потом, когда дело дошло до мокрого нижнего белья, оказала слабое сопротивление. Когда же он, как мог уговаривая ее и как мог отводя глаза, преодолел это сопротивление, она всхлипнула и тихо заплакала. Ее все же успокоила фраза: "Ведь темно, ведь не смотрю же!..." Быстро одел ее в свое сухое, - одел так, как одевают ребенка, как он много раз одевал своего сынишку. Потом силой разжав ей рот, заставил выпить сто граммов разведенного спирта...

Одежды для Саши уже не было, его Вадим тоже раздел и укутал в свой спальный мешок, уложил на коврик ногами к ветру, а ноги упрятал в рюкзак. Также напоил разведенным спиртом... -

Подождешь?! -

Подожду!... А вы, ребята, откуда?... -

Какие ребята? Я - Вадим, понимаешь?! Ваш Вадим! Воронин! Шурка! Я не погиб! Не погиб, мне удалось спастись!... -

Вадим?... Вадим!?... Воронин!... Димка! Так это ты!... Откуда? Боже правый!... Ты спасся?... -

Спасся, Саня... Потом расскажу! Сейчас отнесу Женю в палатку. Ты постарайся хоть чуть-чуть отогреться. Уложу Женьку и приду за тобой!... -

Вадим!... Я в отрубе!... -

А где остальные? Кто-нибудь погиб? -

Ушли за помощью... Все, кроме тебя, живы!... Наталку поломало лавиной!... -

И я жив! Жив! Вырвался!... Наталку видел, но она мне ничего толком не сказала. Как же вы так?... -

Залетели мы... Сорвались... Круто залетели... -

Понял, потом расскажешь! Ну, я потащил Женьку. Жди, и я вернусь! Скоро! Грейся!... Нам бы до палатки! А там будет и тепло, и чай, и каша!...

Женю, одетую в сухое и пуховку с накинутым капюшоном, он охватил под спину и бедра петлей из расходного куска веревки. Не без труда накинув обе боковые петли себе на плечи, с усилием встал, подняв тяжелую ношу, и быстро зашагал, опираясь на палки, которые позволяли хоть чуть-чуть разгрузить плечи.

"Так, куда идти? Где же палатка? Как бы не уклониться в сторону... Все живы! Слава тебе господи! Никто не погиб в этом переплете!... Радость-то какая! Боже мой, какая радость!... В жизни ничего такого не было!... Огонек!... Огонек! Опять сверкнуло! Да! Это от палатки!... От палатки. Она там! Прекрасно! Теперь не ошибусь! Но кто же может подавать сигнал фонарем? Неужели кто-то еще вышел к палатке? Ночью? ... Вряд ли... А Наташка?... Наверно, очнулась... Вот девчонка! Вот молодчина! Догадалась просигналить! Живем, Женечка! Сейчас уложу в тепло, в уют, в спальничек! Только отходи, только отходи, милая!... Как хорошо, когда не один, когда с друзьями! И когда все живы!... Ах, Наташка , молодчина!... Но она же еще, наверно, не сообразила, что я спасся... Вот явление "черного альпиниста" с ношей!... Как бы не напугать нежданным появлением. Что бы сделать?... Как буду подходить, запою! Одну из наших песен... Визбора... Еще не было поющих призраков. Поют только живые!..."

Ах, что за дни такие настают!

Куда уводит дальняя дорога?!

Она ведет ни мало и не много

В заветный сад на улицу твою!... -

Наташа!... Нат! Натка! Это я, Вадим Воронин! Я, Вадим Воронин! Я не погиб, мне удалось спастись! Мне удалось спастись! Я иду с Женей! С Женей!... Натка, здравствуй! Какая же ты молодчина! Натка! Натка!... -

Вадим!... Вадим!...- ослабевшая Наташа захлебывалась от слез, - Как же ты, как же это так?... Где Саня?... -

Саня на леднике, я сейчас за ним схожу... Он с Женей попал в дикий переплет. Но слава богу, живы. Расскажу потом, сейчас не время. Да мне и самому не все понятно... Уложу к тебе Женечку. Сильно она переохладилась. Согрейтесь вместе и успокой ее как можешь. Она очень слаба от холода... Видимо, в ледяной воде искупались, а потом на холодном ветру... Не могли вырваться из трещины. Надо ей согреться. Ложитесь вместе в спарку, будет теплее... Вот так, вот так! Пуховка есть?... Возьму свою... Сашины вещи... Его надо переодеть... Эх, весела работенка!..."

Взмок от этой работенки!... Саша не хотел, чтобы его несли, но шел с поддержкой медленно, и Вадим часть пути все же пронес и его. Потом сделал жесткий массаж обоим, размяв и руки и тела, согревая движением. В палатке от этого стоял плач и стон. Они плакали, как дети, но кротко повиновались всем приказам своего спасителя.

Убедившись наконец, что они согрелись и отходят в тепле, что конечности сгибаются и не потеряли чувствительность, Вадим сообщил всем, что ненадолго уходит, закрыл палатку и устремился назад, на ледник с пустым рюкзаком и бачком от примуса. Вернулся, прихватив и воду и большую часть брошенного снаряжения. Спасительную веревку оставил на леднике,- ее, закрепленную на льду, можно снять и утром, - никуда не денется... Интересно, что бы он делал без нее?...

Через час весело шипящий примус уже грел и палатку и воду для чая.

"Кажется, успел!... Но в последний момент, в последний момент!... Вот цена одного темпа!... А если бы я его проиграл? Подумать страшно!"...

Напряжение борьбы спало... Всех напоил сладким чаем с сухарями. Большего не принял из солидарности с ребятами,- можно ли им есть в таком состоянии? Может не пойти впрок. Пусть отдохнут так. Утром для них приготовлю... Да и голода особого почему-то не ощущалось...

Так, четверо ушли за помощью?... Новая тревога! Еще не легче... И эта фраза Наталки со слов Сергея: "Полчаса спуска, и в боковое ущелье..." В получасе нет ущелий с пройденными перевалами! Только Маршала Конева, но это... Ого-го... Их может вынести на такие зубья хребта в сочленении Каинды и левой ветви Путеводного... Там "дырки" хребта могут быть все на "3Б"... В их-то состоянии психологической травмы... И без схем, без описаний...

И что это за странная фраза Наталки: "А ты ложись с Женечкой. Это будет хорошо..." Чего-то здесь она не договорила. А может, померещилось? Внешне похоже на намек, или проговорилась?.. Женя, кажется, вполне согрелась и успокоилась. Спит, как ребенок. Жар есть, но тихо спадает. Дышит ровно. Это хорошо. Вот благодать-то!

Но что же дальше?... Ладно, утро вечера мудренее и значительно длиннее... Надо будет обдумать положение. Оно совсем "не сахар", учитывая состояние Наташки. А что, если вызов помощи задержится?... Темп! Темп!... Сидеть здесь и ждать... Рискованно!... Ладно, посмотрим утром по состоянию ребят... Перевал Предутренний... Он здесь, часах в полутора... Его ребята знали только понаслышке, а ты и знал и ходил... Он может быть ключом к ситуации: полтора-два дня, я на заставе, а вертолет здесь. Но такой перевал в одиночку?! А почему бы и нет? Ведь только спуск. А участок закрытого льда за ним совсем небольшой... Есть и закрытый ледник на подъеме. Вот если бы ребята меня проводили до седловины... Ладно, посмотрим утром... Спать!... Может, уже завтра придет помощь!...

Образ похода: ВДОХНОВЕНИЕ

Ты весь не при деле, ты весь на пределе!
И нет больше духа и сил,
Все "еле" и слабость в измученном теле,
Которое штурмом сломил!

От воли несладок - лишь мутный осадок,
От мыслей - без смысла дурман,
А весь ты - опадок и жалкий остаток
Обмана и ноющих ран!...

Но сопли моленья и стон настроенья
Стряхни с обессиленных рук
Порывом паренья, искрой вдохновенья,
Восторгом во взгляде, - и вдруг!

Из тайны навета какого секрета,
В какой непонятной борьбе
Появятся где-то вся собранность эта
И дикая ЗЛОБА - К СЕБЕ!!!


в начало главы Роман "ИСТРЕБИТЕЛИ АВАРИЙ" - Содержание   


TopList   Rambler's Top100 Service Rambler's Top100     Экстремальный портал VVV.RU